Начало «автомобильного пути» уроженца Самарской области Юрия Качмазова, как и многих предпринимателей его поколения, было скромным. В эпоху зарождения российского капитализма, когда каждый рубль был на счету, а импортные автомобили — роскошью, доступной лишь избранным, его первым рабочим авто стали, конечно же, «Жигули».
— Я помню, как мы начинали, — вспоминал в те времена Качмазов. — Тогда «копейка», не говоря уж о «шестерке», были пределом мечтаний. Это были не просто машины, а инструмент выживания, способ доставки товара, встречи с партнерами. Мы сами их чинили, сами за ними следили. Это учило ответственности, пониманию механики, да и просто умению ценить то, что имеешь...
Иными словами, его первые автомобили, несмотря на свою простоту, заложили фундамент отношения к технике: она должна быть надежной, функциональной и, главное, служить делу. На смену отечественным моделям пришли первые иномарки, символизирующие новый этап в развитии его компании.
Первой серьезной иномаркой, которую купил самарский бизнесмен был Ford Scorpio: «Это был прорыв! Комфорт, динамика, надежность — все на другом уровне. Тогда это казалось верхом совершенства. Но я быстро понял, что для бизнеса, для встреч на определенном уровне, нужен другой класс. Нужен автомобиль, который бы говорил сам за себя, еще до того, как ты выйдешь из него».
Именно тогда в его жизни появились автомобили марки Mercedes-Benz. Это был не просто выбор престижной марки, это было осознанное решение, продиктованное философией, которая идеально совпадала с его собственными принципами.
На первых порах, если говорить о надежных и представительских машинах, Качмазов, как и многие успешные предприниматели того времени, предпочитал Mercedes-Benz W124. Этот автомобиль сочетал в себе передовую немецкую инженерную мысль, обращение и узнаваемый статус. Он оказался достаточно солидным для деловых встреч, но при этом и достаточно «рабочим» для постоянных рабочих поездок: «Мерседес» 124-й — это твой пропуск в элитный клуб. Он как бы говорил: «Я серьезен, я стабилен, и меня просто так не остановить».
На протяжении многих лет гараж Качмазова пополнялся различными моделями Mercedes-Benz. От представительских седанов S-класса до внедорожников G-класса, которые он ценил за их проходимость и брутальность, особенно в условиях российских дорог.
— S-класс — это мой кабинет на колесах, — делился в одном из своих интервью Качмазов. — Здесь я могу спокойно работать, проводить телефонные переговоры, готовиться к встречам. Комфорт, шумоизоляция, все эти мелочи, которые создают идеальную атмосферу для продуктивной работы. А G-класс — другая история. Это машина для души, для поездок за город, для ощущения свободы. Она внушает уверенность, что ты проедешь везде, несмотря ни на что...
По мере того, как бизнес Юрия Качмазова набирал обороты, его влияние росло, менялся и подход к транспортным средствам. Он выбирал «тачки» с мощными двигателями, полным приводом (если это было возможно) и в максимальной комплектации.
Партнеры Качмазова вспоминали, что тот периодически катался по Самаре на Chevrolet Suburban и GMC Yukon. «Он мог быть в обычном костюме, но когда ты видел, как подъезжает этот Chevrolet Suburban, черный, с тоновым эффектом, ты понимал — перед тобой человек, которого нужно уважать на уровне федерального чиновника.
Это была дорогая, но очень эффективная реклама", — рассказывал как-то его бывший конкурент. К середине 2000-х пристрастия Качмазова сместились к более динамичным и технологичным моделям типа Porsche Cayenne, который предлагал идеальное сочетание премиального бренда и практичности внедорожника.
Еще одним «железным конем» в автопарке Качмазова стал Mercedes-Benz S-класса (W220 и W221). Классика, но уже в более современных воплощениях. W220 предлагал более изысканный, менее «тяжеловесный» образ, чем W140, а W221 обеспечивал ощущение технологического превосходства. Эти машины часто использовались Качмазовым для встреч с представителями федеральной власти или крупными политиками Москвы тех лет.
Работа Юрия Качмазова не ограничивалась стенами его офиса. В его бизнесе, где логистика, сырье и контракты требуют постоянного присутствия, автомобиль превращался в рабочее пространство. Для него была важна не только марка, но и внутренняя начинка: «Во всех моих машинах всегда был идеальный порядок. Телефонные аппараты вращались по линии, документы просматривались на ноутбуках, которые были надежно защищены. Автомобиль был моим бункером. Я не терпел хаоса ни в делах, ни в салоне».
Бизнесмен, по его же словам, всегда ценил в автомобилях надежность и доступность. Он мог сменить машину на более новую, но редко отходил от немецких инженерных школ или проверенных американских гигантов.
...Перелом наступил после 2005 года и был связан не с рыночными факторами, а с политическими. В итоге бизнесмену предъявили ряд обвинений и ему, повторим, пришлось бежать из страны. Так что где он сейчас и на каких машинах ездит — неизвестно...
