Напомним контекст. Буквально накануне губернатор Александр Авдеев провел заседание комиссии по безопасности дорожного движения, на котором были озвучены цифры, от которых, казалось бы, должно перехватывать дыхание у любого причастного к дорожной отрасли чиновника. Рост числа погибших на 18,7%. Более двухсот человек, не вернувшихся домой.
Фактический коэффициент транспортного риска — 4,02 при плановом 3,68. Главные причины — выезд на встречную полосу, нарушение правил обгона, то есть ровно те факторы, которые устраняются не штрафами и не лекциями, и уж тем более не юидовцами, а физическим разделением транспортных потоков. На совещании об этом упомянули вскользь, зато много говорили о камерах и пропаганде. И вот — продолжение.
В рамках того же визита Михаил Черников посетил региональную Госавтоинспекцию и провел встречу с личным составом. Центральным событием стало торжественное вручение служебного удостоверения полковнику полиции Артему Григорьеву, назначенному начальником ГАИ Владимирской области. Генерал-лейтенант поздравил коллегу с назначением.
Момент, безусловно, важный для внутриведомственной иерархии. Но уместно задаться вопросом: что важнее для жителей региона — кадровые ритуалы или конкретные сроки установки разделительных барьеров на трассе М-7, где люди продолжают гибнуть в лобовых столкновениях?
Обращаясь к личному составу, Черников назвал Владимирскую область «непростым регионом с большим потоком туристов и сезонным увеличением количества транспортных средств» и поблагодарил сотрудников за вклад в обеспечение правопорядка. Благодарность — жест красивый.
Но за что именно благодарить, если сам же глава ведомства чуть ранее констатировал, что результаты работы по обеспечению безопасности дорожного движения в регионе «нельзя оценить положительно»? Получается странная картина: на совещании с губернатором — жесткая констатация провала, а перед строем подчиненных — слова признательности. Двойная бухгалтерия, привычная для ведомственной культуры, но плохо совместимая с сотнями погибших.
Содержание почти двухчасовой беседы с владимирскими коллегами заслуживает отдельного внимания. Глава российской Госавтоинспекции, прибывший в регион, где зашкаливает смертность на дорогах, провел «детальный анализ основных направлений деятельности подразделения» и ответил на многочисленные вопросы сотрудников. О чем же говорили два часа?
О наиважнейшем: о совершенствовании подготовки отрядов ЮИД, приведении в соответствие требованиям времени снабжения подразделений ГАИ и грядущем праздновании 90-летия Госавтоинспекции России. Ну и чуть-чуть о проблемах СИМ на дорогах страны. И все это — ради повышения уровня безопасности дорожного движения?..
Да, затронутые вопросы имеют право на существование в нормальной рабочей повестке. Юные инспекторы — дело нужное. Регулирование использования гражданами электросамокатов — тема актуальная. Юбилей — повод для корпоративной гордости.
Но когда глава федерального ведомства приезжает в регион, занимающий четвертую строчку в стране по числу дорожных смертей, и тратит два часа на обсуждение именно этих вопросов — это уже не рабочая повестка, а демонстрация приоритетов. И приоритеты эти — сугубо ведомственные: кадры, оснащение, юбилеи, нормотворчество. Все внутри системы, все для системы.
За скобками остается то, что касается непосредственно людей, ежедневно выезжающих на владимирские трассы. Где конкретные графики установки тросовых ограждений на аварийных участках М-7 и Р-132? Где поадресный план строительства разделительных барьеров, развязок, надземных переходов? Где публичные обязательства с датами и ответственными? Ничего подобного визит главы ГИБДД в токсичный с точки зрения БДД регион не принес.
Тем временем дороги Владимирской области не берут пауз на церемонии. В марте 2026 года под Камешково в столкновении четырех автомобилей погибли два человека. В Киржачском районе мотоциклистка на Kawasaki и ее пассажир оказались в больнице с тяжелыми травмами. Список трагедий можно продолжать очень долго. Статистика трагедий пополняется, а ведомство продолжает жить своей внутренней жизнью — с удостоверениями, юбилеями и разговорами о самокатах.
Есть горькая закономерность в том, как устроена российская система реагирования на дорожные трагедии. Сначала — шокирующие цифры. Потом — экстренное совещание с участием высоких чинов.
Затем — обтекаемые формулировки итогового протокола про «синхронизацию работы ведомств» и «определение конкретных мер». А в промежутках — вручение удостоверений, двухчасовые беседы о юных инспекторах и бодрые рапорты о количестве установленных камер.
Камеры фиксируют. Барьеры — защищают. Но камеры приносят деньги в бюджет, а барьеры требуют денег из бюджета. Выбор, который раз за разом делает система, очевиден. И цена этого выбора измеряется не рублями, а человеческими жизнями...
